Статьи

Инклюзивный театр #ЗАживое – новый инструмент персональной трансформации людей с особенностями развития

Портал «Всегда на связи» встретился с продюсером проекта #ЗАживое Еленой Возмищевой. Мы поговорили с ней о том, как театр для людей с особенностями может стать экспериментом в искусстве, где человека с ментальными нарушениями могут понять и дать ему высказаться и почему важно делать инклюзивный проект «с иголочки».
Лена, расскажи, как к тебе пришла идея создания инклюзивного театрального проекта #ЗАживое?

Так совпало, что мы встретились за одним столом – Светлана Николаевна Учайкина (тогда - директор ТЮЗа, сейчас - Министр культуры Свердловской области), наверное, первый профессиональный режиссер из абсолютно театральной среды, который стал ставить спектакли с людьми с аутизмом, и я. Светлана Николаевна выразила свое восхищение тем, что делает Борис Павлович (он тоже ставит спектакли с аутистами), и предложила попробовать организовать такой проект в Екатеринбурге. Борис был за, но сразу сказал, что нужен кто-то местный, кто займется продвижением и организацией проекта. Этим человеком как раз стала я.

Как сформировалась ваша команда? Вы где-то специально находили тьюторов и профессиональных актёров?

Все предельно просто: я написала пост в соцсетях, что нам нужны люди, которым интересно заниматься в театральной студии. Да, в необычной, инклюзивной, но в первую очередь, театральной студии. Особое внимание обращала, что нам не нужны те, кто «хочет сделать мир лучше». Помню, очень много людей тогда откликнулось на этот пост, но за год из пришедших ушло 50 %. И это понятно: люди приходят со своими представлениями об аутизме, а на деле все оказывается по-другому. На сегодняшний день наша команда состоит из 10 ребят, 10 актеров и нескольких педагогов. К нам часто приходят всякие волонтёры «за всё хорошее, против всего плохого», которые думают, что придут сюда и всем помогут. А у нас тут никто не страдает, все заняты делам, спасать никого не надо. Мне кажется, что, если ты работаешь с необычными людьми, то тебе нужно понять, чему такие ребята могут тебя научить. Увы, волонтеры, которые хотят делать «что-то хорошее», на деле редко понимают зачем им это и, что не удивительно, быстро выгорают.

А вы сами ходили на специальные курсы по работе с детьми-аутистами?

Конечно, мы учились, прежде чем начать работать. Нас консультировали люди, которые пережили трудности сами. В основном это были родители, ведь никто лучше них не знает, как работать с ребёнком и как найти к нему подход.

Также помогла стажировка в Петербурге в центре «Антон тут рядом». Не совру, если скажу, что для нашей команды этот центр творческой абилитации во многом образец. Там я изучила их внутренний распорядок, поговорила с психологами о том, как они организуют работу, чтобы она была эффективной. Параллельно ходила на репетиции Бориса Павловича и смотрела, как он работает с артистами.

И есть ли какие-то особые методы, чтобы развить актерский талант у ребят с аутизмом?

По большей части никаких отличий: мы, как и все актеры, изучаем память физических действий, занимаемся развитием образного мышления, делаем этюды. Наши педагоги – это художники, танцоры, музыканты, актёры и режиссёры театров. Как итог, мы все получаем друг от друга большую прокачку. Например, если наш режиссер Дима научится объяснять театральное задание человеку с аутизмом, то он и любому актёру сможет обрисовать поставленную задачу.

Сейчас мы уже видим профессиональный рост ребят: они стали понимать, что мы хотим от них. Особенно здорово, что внутри группы запускаются собственные механизмы контроля. Это когда педагог говорит: «Деня, не шуми», а когда это говорит Ваня, один из ребят. Такие случаи для нас показательны: значит, ребятам нравится заниматься, но для этого им необходимы определённые условия, которые они хотят и стараются соблюдать.

Можно ли попасть к вам в проект? Есть ли какой-то кастинг?

Нас часто об этом спрашивают, но никакого кастинга у нас нет. Мы берём тех, кто старше 16 лет и готов заниматься театром. К актерам, правда, требования построже: люди, которые к нам приходят, должны понимать режиссёрские задачи, в идеале у них должен быть театральный бэкграунд.

Ты упомянула о возрасте – 16 лет. Так вы не берёте детей младшего школьного возраста?

Возрастная категория в нашем театре – от 16 лет и…до 45, наверное. Детей мы не берем, потому что перед ними у государства есть хоть какие-то обязанности – бесплатный логопед, например. Касательно взрослых людей реальность такова, что люди с аутизмом не могут получить образование или профессию. Многие родители сознательно не отдают особых ребят учиться, потому что в ПТУ и колледжах (а в университет им путь закрыт) много людей, которые приезжают из маленьких населенных пунктов, где никто не слышали ни о какой инклюзии и ни о каком аутизме. И тут несложно догадаться, чем такое взаимодействие закончится. Поэтому #ЗАживое работает именно со взрослыми людьми, важно открыть для них ещё одну дверку – тебе сюда.

Если #ЗАживое – это некое подобие работы, то платите ли вы своим ребятам за спектакли? И мог бы проект когда-нибудь стать для них работой?

#Заживое – это история про процесс, поиск, исследование, если хотите. Все эти понятия характеризуют понятие «студии». До театра нам пока откровенно далеко. Поэтому нет, мы не платим зарплаты и не предоставляем рабочих мест, но в то же время, мы ничего не берем за наши занятия и создаем среду, в которой каждый из ребят по-своему раскрывается.

Что насчет театральных фестивалей? Приходилось ли вам участвовать в них?

Участвовали один раз в фестивале «Реальный театр», он проходит раз в два года уже больше 25-ти лет, в свое время там участвовали и молодая неизвестная Чулпан Хаматова, и никому неизвестный тогда режиссер Бутусов. В общем, глубоко театральный фестиваль, скажем так. И в это же время в Екатеринбурге проходил Международный конгресс для людей с инвалидностью. И мы подумали: кем же нам быть - успешными инвалидами или экспериментальными театралами? Выбрали второе.

Когда мы выступали, один из членов жюри, театральный критик, покинула зал, увидев, что Ваня стал кусать штору. Но это было очень обаятельно – он же показывал тигра! Сколько бы не было споров, после фестиваля про нас вышла статья в журнале «Современная драматургия», а потом и в «Петербургском театральном журнале». Это на наших с вами глазах происходит легитимизация инклюзивного театра и лишний раз доказывает, что ему есть место на территории театра профессионального.

Почему проект #ЗАживое – это важный и нужный обществу проект?

Для нас театр – это не терапия, как многие думают. Это эксперимент в искусстве. Люди с аутизмом обладают совершенно другой выразительностью, другим языком. Именно они помогают посмотреть на себя со стороны и принять инаковость другого человека.

Нам помогает дистанция, которая есть в театре. Одно дело, когда человек с аутизмом садится с вами на соседнее кресло, и вы не понимаете, почему он себя так ведёт, и совершенно другое, когда такой человек выходит на сцену. Вы сначала тоже не понимаете, что с ним и почему у него такие интонации, но со временем включаетесь, и если спектакль хороший, то у вас возникает эмпатия. Театр – это инструмент персональной трансформации: он может в каждом из нас что-то изменить. И особенно – в наших ребятах.

То есть своим проектов вы не только помогаете ребятам социализироваться, но и меняете представление общества об аутизме?

Это очень важная «сторона медали» - рассказывать про проект, про аутизм, про то, что можно взаимодействовать с людьми с особыми потребностями не только через благотворительность, но и через сотворчество. Наверное, мы проводники аутизма в обществе, которое ничего не слышало про это. Мы приводим людей в самое крутое место в городе – в Ельцин Центр, выпускаем стильную коллекцию с принтами людей с аутизмом, которую будем вручать лидерам общественного мнения. Мы «убиваемся» за дизайн сайта и айдентику – все должно быть стильно. И это не просто «выпендреж», это ребрендинг социальных проблем, который помогает менять отношение людей, делая их более лояльными к той или иной табуированной группе.

Когда к вам можно будет прийти на спектакль?

Ближайший спектакль 29 декабря. Готовя «Краткие истории о времени», каждый из ребят идет на условное «свидание» с кем-то из актеров, т.е. участники проекта встречаются вне стен Ельцин Центра, не на занятиях или репетициях. Они вместе идут в кино, в парк, на балет, в зависимости от интересов ребят. На встрече актёры общаются с ребятами о том, что их тревожит, что им интересно, какие были счастливые или тяжелые моменты в их жизни, с одной стороны, путешествуя по волнам памяти, с другой – пытаясь лучше понять ребят. Эти разговоры и истории ложатся в основу спектакля. Пары каждый раз складываются новые, истории и разговоры возникают разные, поэтому, казалось бы, один и тот же спектакль никогда не повторяется.

Назад к интервью