Статьи

"И тут я поняла,что я - аутист". История одного взрослого аутиста

Юля Р. – предприниматель в сфере IT, талантливый художник и хозяйка приюта для животных. А еще она аутист. Об этом девушка случайно узнала год назад, сначала поставив диагноз сама себе, а потом пройдя специальные тесты. Мы поговорили о том, что привело к постановке диагноза, как складывается жизнь сейчас и от каких планов героиня не откажется, несмотря ни на что.

– Транспорт, шоппинг, звонки по телефону, опоздания, забывчивость, раздражительность, срывы, – перечисляет Юля, отвечая на вопрос о главных трудностях бытовой жизни.

О своих страхах она знает хорошо. Но еще лучше – как с ними справляться.

– Мой спорт – ходить по новым местам, – признается героиня. – Мне в них страшно, но так я хотя бы тренируюсь корректно реагировать на окружающих. Возьмем торговые центры. Там я всегда чувствую себя в опасности, начинается истерика, желание покинуть это место нестерпимо. Но уже раза с третьего-четвертого привыкаешь, хотя бы можешь элементарно ходить за покупками.

Взаимодействие с окружающими приходится тщательно продумывать заранее. Юля научилась «притворяться»:

«Если мне что-то от кого-то нужно, я вполне могу несколько часов изображать нейротипичного человека. Вот только долго на постоянной основе я этого делать не могу. Поэтому постоянная работа со стабильным сюжетом занятости для меня очень сложный вопрос».

Деликатный список барьеров дополняют боязни толпы и поездок метро – там девушку настигают панические атаки, при которых она буквально пытается упасть. Телефонным звонкам Юля предпочитает переписки. Депрессии лечатся с помощью препаратов. При сенсорной перегрузке начинаются сильнейшие истерики, остановить которые также чаще получается с помощью медикаментозного вмешательства. Реже – самовнушением. Самое тяжелое – суицидальные наклонности – девушка преодолела силой добра: помогли занятия зооволонтерством

Сила притяжения

Основное окружение Юли – другие аутисты. Мама – в легкой форме, супруг – в более тяжелой.

– С мужем мы вместе шестой год, – рассказывает героиня. – Ни разу за это время сильно не поругались. Пережили вместе смерть его мамы, переезд, ремонт, его операцию на позвоночнике.

У Юли есть лучшая подруга с тяжелой формой аутизма. Девушка не различает людей, не идет на контакт с незнакомцами, с трудом ориентируется в том, что не является ее специнтересами. Тем не менее, она является успешным специалистом в своей профессиональной деятельности. Остальные друзья Юли – люди с легкими формами РАС. Интересно, что это также выяснилось недавно, после того, как они вслед за нашей героиней прошли диагностику.

«Кажется, всю свою жизнь я интуитивно пускала в свой ближний круг людей с симптомами своего же диагноза, – размышляет героиня. – Другие просто отказывались со мной дружить или поддерживать отношения»

Среди нейротипиков у Юли только деловые контакты: по бизнесу и по зооволонтерству. – Тут без коммуникации никуда, как бы мне этого не хотелось, – говорит Юля.

«В школе была травля и панические атаки»

Конечно, диагноз имел корни. Моменту осознания проблемы предшествовала большая история. В детстве Юля боялась других детей. Незнакомая обстановка запросто доводила ее до срывов. После безуспешных попыток адаптироваться в детском саду пришлось перейти на домашнее обучение. Уже тогда было заметно торможение в развитии. Научиться читать получилось только ко второму классу, писать – к четвертому. Велосипед осваивался три года.

Сильнейшим испытанием стала школьная травля – к ней в разговоре мы возвращаемся несколько раз. Первая классная руководительница заявила родителям, что они сами должны сидеть с недоразвитым ребенком на уроках. Других вариантов не было. В 2000-ых о классах коррекции в городе, где росла девушка, речи не было. Альтернативным путем – стала смена школ. Не складывалось либо со сверстниками, либо с учителями.

– Я все время стояла в стороне, у окна на переменах, – делится Юля. – Всех это раздражало. У меня практически все время были панические атаки, мне было не до игр.

В пятом классе отставание по учебе начали компенсироваться талантами по рисованию. В олимпиадах по ИЗО Юля занимала первые места. В остальном успехов не прибавилось, заторможенность привела к конфликтам.

«Помню, стащили дневник, испортили мою дубленку и папку для тетрадей. Провокации были всегда, – вспоминает Юля. – Учителя это не пресекали. Кому захочется нормально учиться, если ты пришел ты на урок со сделанной домашкой, а учитель начинает на весь класс: "О! Неужели ты что-то умеешь? А чего же раньше мы от тебя такого не видели?". И все начинают зло смеяться, потакая учителю»

В восьмом классе Юля в очередной раз пережила смену коллектива:

– Я попала в школу международных отношений. Это была такая тенденция в 2007-2009-ых годах. Пытались адаптировать детей иммигрантов. Поэтому толерантность там была главным требованием.

Непривычное отношение сыграло свою роль. Дело резко пошло в гору. Колкие замечания наконец сменились поддержкой – Юлю начали отправлять на конкурсы. 11 класс неожиданно для всех закончился золотой медалью и поступлением на бюджет в престижный вуз города.

– Вплоть до девятого класса я занималась рисованием в художественной школе. Это сильно помогло мне справиться со своими состояниями и преодолеть ненависть со стороны сверстников.

***

В институте из-за новой обстановки стресс вернулся. Повлияло отношение преподавательницы по математике.

«На экзамене, когда я пошла сдавать работу другому педагогу, она велела ему меня «завалить», потому что такие, как я, заслуживают этого. Ситуация сильно демотивировала, и я просто «забила» на сессию. По гуманитарным предметам получила привычные «5», а все точные сдавала на тройки»

Но позднее не без помощи репетиторов и препаратов нашей героине удалось адаптироваться и закончить бакалавриат и магистратуру с красными дипломами.

В университете у Юля появилась компания. Один из однокурсников в будущем стал ее мужем, другой – лучшим другом и бизнес-партнером. В остальном большинство людей Юлю не принимало. Напомним, что все это время она не знала о диагнозе. С 17 лет девушка время от времени принимала антидепрессанты и ноотропные, наблюдалась у невролога, ходила к платным психологам. Однако врачи выводы об аутизме не делали. Будто вообще не знали о нем.

– То, что я – аутист, я поняла случайно, уже после магистратуры, – рассказала нам Юлия. – В сети в честь Дня информирования об аутизме выложили текст о парне, у которого было все тоже самое, что у меня. Я посоветовалась со своим неврологом, прошла тесты самодиагностики, и результат показал, что у меня РАС. После этого стала учиться подавлять свои некорректные реакции. Я перестала пытаться строить карьеру в офисе (все равно дольше, чем на полгода меня не хватает) и занялась предпринимательством. Стала писать сайты на заказ. Это позволяет мне подстраиваться под свои симптомы.

В следующем году Юля собирается поступать в аспирантуру по направлению «экономика народного хозяйства». Зачем? Для саморазвития. Юле хочется получить кандидатскую степень. Параллельно девушка планирует отучиться в ветеринарном колледже, чтобы перейти на новый уровень помощи животным.

– Окончательно научиться жить с аутизмом не получилось пока ни у кого из моих знакомых. Криво-косо, но живем. У друзей все время проблемы в личной жизни, постоянно приходится лечить депрессии.Мне очень помогает зооволонтерство. Когда занимаешься измученными и больными животными, все остальное отходит на задний план. Мне некогда думать о себе и своих проблемах. И жалеть себя некогда.

Назад к интервью